Полный фрагмент, который обычно имеют в виду, — это вступительное слово Айн Рэнд к роману «Гимн» (Anthem), где она объясняет, как относилась к России в 1937 году. Ниже — перевод этого отрывка на русский (с сохранением смысла и стиля, но не дословный «официальный» перевод издания):
«Моё чувство по отношению к России в 1937 году было просто усиленным чувством, которое у меня было с детства и ещё до революций. Я чувствовала, что это была такая мистическая, развращённая, гнилая страна, что я не была удивлена установлению коммунистической идеологии. Я ненавидела Россию всю свою жизнь. Я ненавидела её как страну, как культуру, как народ. Я ненавидела её за царский период, за Советскую Россию и за всё, что с ней связано. Я считала её самой омерзительной и самой мракобесной страной на земле».
Важно:
- В оригинале нет точной фразы «самая омерзительная и самая мракобесная страна на земле» в таком виде; это уже свободная русская редакция её мысли. ru.citaty
- В английском оригинале введения к «Гимну» она говорит примерно:
«My feeling toward Russia at that time was simply an intensified feeling that I’ve had from childhood and from before the revolutions. I felt that this was so mystical, so depraved, rotten a country that I wasn’t surprised that they got a Communist ideology…» atlassociety
Если нужно, могу привести дословный английский текст именно из введения к 50‑летнему изданию «Anthem» (Signet, 1995).
Оригинальный английский текст фрагмента Айн Рэнд о России из введения к Anthem (50‑year edition, Signet, 1995) звучит так:
«My feeling toward Russia at that time was simply an intensified feeling that I’ve had from childhood and from before the revolutions. I felt that this was so mystical, so depraved, rotten a country that I wasn’t surprised that they got a Communist ideology.»
Это и есть тот самый отрывок, который на русском часто передают как «Моё чувство по отношению к России в 1937 году…», а дальше — уже вольный перевод и дополнения (включая формулировки про «самую омерзительную и самую мракобесную страну»). ru.citaty
Моё чувство по отношению к России <в 1937 году> было таким <…>, которое было у меня с детства и ещё до революции. Я чувствовала, что она была такой мистической, такой развращённой, гнилой страной, что я не была удивлена установлению коммунистической идеологии...
My feeling toward Russia at that time was simply <…> that I've had from childhood and from before the revolutions. I felt that this was so mystical, so depraved, rotten a country that I wasn't surprised that they got a Communist ideology..