| 1 | -- У меня есть сын. |
| 2 | Молчание окутало кабинет. Офицер-волшебник Геншер пытался осознать эту новость. Когда тишину уже можно было резать ломтиками, витязь Долтон повторил: |
| 3 | -- У меня есть сын. |
| 4 | -- Это невозможно, - нервно перебил волшебник. |
| 5 | -- Это факт. |
| 6 | -- Точно твой? Прости, прости, ляпнул с дуру, -- зачастил колдун, -- но...как? |
| 7 | -- Я жил в избе ведьмы и в одну из зимних ночей ко мне пришла местная.... травница. |
| 8 | -- Так... |
| 9 | -- Мы переспали. |
| 10 | Волшебник слегка поморщился от вульгарности и уточнил: |
| 11 | -- С первого раза? |
| 12 | -- Нет. Утром она ушла, а через пару дней я пришел к ней сам. |
| 13 | -- Приворот? |
| 14 | -- Нет, Шер, - витязь назвал волшебника так, как могут называть друг друга только самые близкие друзья... Хотя этих двоих эльфов связывала вовсе не нежная дружба, а почти тысячелетие тесного сотрудничества на благо их родины и их народа. Если вдуматься, это сближает больше, чем любые новомодные традиции... |
| 15 | -- Любовь? |
| 16 | -- Не знаю, -- после долгой паузы ответил витязь, -- не знаю... |
| 17 | -- Кто она? Просто травница? |
| 18 | -- Ах, если бы... Помнишь покушение на государя Аниарка 15 лет назад? |
| 19 | -- Ммм, погоди... -- волшебник жестом обратился к палантиру, пролистывая архивы внешней памяти, нашел нужный свиток, вчитался в сводку, -- ну, да, вспомнил… -- конечно, это нельзя было назвать "вспомнил", волшебник просто освежил в памяти события полуторадесятилетней давности, -- так… в покушении обвинили темную эльфу, травницу. Опасаясь смертного проклятия, ей отрубили уши и изгнали. Её звали… Н'Дэви Туминхум? |
| 20 | -- Точно. |
| 21 | -- Ты знал? |
| 22 | -- Ну... -- замялся витязь, -- скажем так, подозревал. |
| 23 | -- И она понесла от тебя ? |
| 24 | -- Да. |
| 25 | -- И родила? -- поймав скептический взгляд, волшебник поправился -- ах ну да, конечно... Я совершенно выбит из седла, прости. |
| 26 | -- Стареешь, Шер, тупишь. |
| 27 | -- Да? Ты так думаешь? Тайли тоже... |
| 28 | -- Так что ложись в купель, пока не поздно. |
| 29 | -- Так чего ты хотел? Признание сына? |
| 30 | -- Нет, на признание мне плевать… -- витязь помедлил, поднялся и обратился к волшебнику донельзя официально: |
| 31 | -- Я прошу у тебя отставки. |
| 32 | После долгой паузы волшебник ответил: |
| 33 | -- Отставки нет никак не могу прости. Прости, проси что угодно другое, но не отставки. Ты мне сейчас нужен, нужен как никогда. |
| 34 | -- Я тебе всегда нужен как никогда. Послать гонца на край света? Долтон. Вскрыть заговор? Долтон. Охранять принца? Опять Долтон. На все руки мастер, витязь Долтон. |
| 35 | -- Проси что хочешь, друг мой. Что угодно иное. |
| 36 | -- Положи моего сына в Купель. |
| 37 | -- Зачем? |
| 38 | -- Он очень слаб здоровьем. |
| 39 | -- Привози его в Столицу, не вопрос, -- пожал плечами волшебник. |
| 40 | -- Ты не понял. Он очень слаб здоровьем. Он не перенесёт дальней дороги, особенно настолько дальней, особенно на грифоне. |
| 41 | -- Мм… эти… -- волшебник пощёлкал пальцами, -- тангарские… как их… ну лодки с пузырями. |
| 42 | -- Дирижабли? |
| 43 | -- Точно. Нет. Ты же знаешь, они поднимаются выше приземного слоя аэра? |
| 44 | -- То есть… у твоего сына слабая привязка к стихийным силам. |
| 45 | -- У моего сына слабая привязка ко всему. Ко всем силам, не только стихийным. |
| 46 | -- Мда, и телепортации он тоже не перенесёт… -- задумчиво пробормотал волшебник, -- и слоевая трансгрессия не подходит. |
| 47 | -- Угу, -- мрачно буркнул Долтон. |
| 48 | -- Ты не можешь привезти сына в Столицу и ты просишь от меня Купель… получается, мне нужно будет лететь туда самому и строить купель там? |
| 49 | -- Получается что так, -- кивнул витязь. |
| 50 | -- Ты охренел? -- непритворно возмутился Геншер. |
| 51 | -- Ну тогда давай отставку, -- легко согласился Долтон. |
| 52 | -- И чем тебе поможет отставка? |
| 53 | -- Я буду там с ним и с Н'Дэви. |
| 54 | -- Умеешь ты озадачить, друг мой, -- волшебник вздохнул. |
| 55 | Витязь фыркнул. |
| 56 | -- Ещё бы. Ведь я учился у нашего величайшего короля. |
| 57 | -- Угу… |
| 58 | -- Кстати, подумай еще вот о чем. Купель в тех землях позволит нам взять их под нашу длань через внешний храм. |
| 59 | -- Угу… ладно, ступай, -- отмахнулся волшебник, -- думать буду. |
| 60 | Энселиэрн дан Лориделл, солнечный князь и витязь Нарготронда поднялся, глубоко поклонился своему другу и повелителю, Геншеру Нордонилу из Фанамидона и покинул звездный альков Сокрытой Башни. |
| 61 | |
| 62 | (продолжи историю) |
-- Ты всё слышала? -- не оборачиваясь, спросил Геншер, когда за витязем закрылась дверь.
Из тени за колонной выступила Тайли. Бесшумная, как и подобает тени. Легкая улыбка тронула её губы.
-- Каждое слово. Ты стал предсказуем, муж мой.
-- Я стал стар, -- поправил волшебник, массируя переносицу. -- И Долтон прав. Совершенно прав. И поэтому меня это бесит вдвойне.
Тайли подошла к палантиру, провела пальцем по мерцающей поверхности, вызывая карту. Северные пределы поползли вверх, открывая глухие леса за Хребтом, ничейную полосу, где даже драконы летали редко.
-- Туда? -- спросила она.
-- Туда. Если верить архивам, её изгнали за Тангарскую гряду. Там даже дирижабли не ходят. Воздух разрежен, магия течёт ручьями, а не реками, и любое заклинание выше второго круга может обернуться чем угодно.
-- И ты полетишь.
-- Я должен.
-- Из-за Долтона?
Геншер обернулся. В глазах его, цвета старого янтаря, плескалась усталость тысячелетий.
-- Из-за нас. Из-за всех. Ты слышала, что он сказал про внешний храм? Эти земли уже пятьсот лет не подвластны никому. Если мы поставим там Купель -- хотя бы малую, хотя бы временную -- мы получим опорную точку. Длань, как он выразился. А если нет...
-- Если нет, Долтон уйдёт в отставку и будет сидеть с больным сыном и тёмной травницей, пока все мы тут гадаем, что творится за Хребтом.
-- Именно.
Тайли помолчала, разглядывая мужа. Потом спросила то, что вертелось на языке с самого начала:
-- Ты веришь, что это действительно его сын?
Геншер хмыкнул.
-- Долтон никогда не лжёт. Не умеет. Это его главная слабость и главная сила. Если он сказал "у меня есть сын" -- значит, есть сын. А если он сказал, что не знает, любовь это была или приворот -- значит, не знает. И это... это пугает меня больше всего.
-- Почему?
-- Потому что Энселиэрн дан Лориделл, солнечный князь, витязь, прошедший три войны и семьдесят три покушения, убивший собственноручно двух драконов и одного дементора, -- этот эльф не знает, что было между ним и женщиной. А значит, там было нечто такое, что не поддаётся его анализу. Не поддаётся магии. Не поддаётся логике.
Тайли подошла ближе, положила руку ему на плечо.
-- Ты боишься, что это -- любовь?
-- Я боюсь, что это -- что-то похуже любви, -- тихо ответил Геншер. -- То, от чего даже у бессмертных появляются дети, которых нельзя везти на грифоне.
Они стояли так долго. Потом волшебник тряхнул головой, отбрасывая сомнения.
-- Готовь Купель. Переносную. Самую маленькую, но самую стабильную. Я вылетаю на рассвете.
-- Один?
-- С Долтоном. Он знает дорогу.
-- А если не вернёшься?
Геншер усмехнулся уголком губ.
-- Тогда ты станешь самой богатой вдовой в Семи Королевствах.
-- Я и так самая богатая, -- фыркнула Тайли. -- И самая красивая. И самая терпеливая, раз до сих пор терплю тебя.
-- За это я тебя и люблю.
-- Врёшь.
-- Немного.
Она чмокнула его в щёку и скользнула к двери.
-- Я распоряжусь насчёт Купели. И прикажу заложить твоего любимого грифона. Того, белого.
-- Мерлина? Он же старый!
-- Вот именно. Если уж падать, то с комфортом.
Дверь закрылась, оставив Геншера одного в мерцающем полумраке. Он ещё долго смотрел на карту, на пустые пространства за Хребтом, где не ступала нога эльфа уже много столетий.
-- Сын, -- прошептал он в тишину. -- У Долтона -- сын.
И почему-то именно сейчас, впервые за тысячу лет, Геншер Нордонил из Фанамидона остро ощутил, что время всё-таки существует. Даже для бессмертных.
Рассвет над Сокрытой Башней всегда был особенным. Солнце не всходило здесь -- оно просачивалось сквозь миллионы магических прослоек, расслаиваясь на все цвета радуги и собираясь обратно в золото уже над шпилями.
Долтон ждал на площадке. Седлал Мерлина сам, хотя для этого были слуги. Просто ему нужно было занять руки.
Геншер появился беззвучно, как умел только он. В дорожном плаще, с посохом, в котором даже неискушённый глаз угадал бы артефакт чудовищной силы.
-- Готов? -- коротко спросил витязь.
-- Нет. Но выбора нет.
-- Выбор есть всегда, Шер. Просто иногда все варианты -- дерьмо.
Геншер фыркнул.
-- Твоя философия всегда отличалась... своеобразием.
-- Моя философия -- это твоя философия, только без прикрас.
Они взлетели, когда первые лучи коснулись шпилей. Мерлин, несмотря на возраст, шёл ровно, мощно рассекая воздух. Город внизу таял, превращаясь в игрушечный, потом в пятно, потом в воспоминание.
Долтон молчал. Геншер -- тоже. Им не нужно было слов.
Впереди были горы. За ними -- неизвестность. А ещё дальше -- женщина, которую витязь то ли любил, то ли нет, и мальчик, который не мог дышать воздухом, которым дышали все.
-- Шер, -- вдруг сказал Долтон, когда грифон нырнул в облака.
-- Ммм?
-- Спасибо.
Геншер удивлённо обернулся. За тысячу лет он слышал от друга это слово от силы раза три.
-- За что?
-- За то, что не стал допрашивать. За то, что поверил. За то, что летишь.
Волшебник помолчал. Потом ответил просто:
-- Ты бы тоже полетел. За мной.
-- Полетел бы.
-- Ну вот. А теперь -- заткнись и дай мне подремать. Лететь долго.
Долтон улыбнулся -- впервые за много дней -- и пришпорил грифона.
Где-то далеко на севере, в избе у Чёрного Озера, металась в жару тёмная эльфийка, сжимая руку маленького мальчика, который дышал слишком часто и слишком слабо. Она не знала, что через несколько дней к ним прибудет помощь. Она вообще ни на что не надеялась.
Она просто ждала.
Так уж устроены матери.